Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев совершались подобные ритуалы?

Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств: пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс.

 

В 1937 году долине реки Сечин, неподалеку от современного города Касма, археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых обнаружил руины нескольких комплексов древних построек.

Этот археологический памятник назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки, и посчитали его ровесником другого древнего перуанского комплекса Караль (сооруженного между 2627 и 2100 годами до н. э.).

Но каково же было удивление исследователей, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна — более древняя, а под ней еще и еще. Всего, предположительно, в глубине были скрыты 4 или 5 подобных площадей, выстроенных одна над другой.

 

Комплекс Сечин-Бахо

 

 

Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100— 300 лет возводили над старой плазой новую.

А после проведения радиоуглеродных анализов современные ученые пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина — около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на тысячелетие моложе Сечина!

Ни в одной другой части Перу не расположено поблизости друг от друга столько храмовых комплексов. Для случайных туристов, привыкших к «чудесам архитектуры», эти памятники, впрочем, ничем не примечательны.

Время изменило их почти до неузнаваемости. Древние пирамиды не сумели выдержать неспешную работу природных сил. Ветер и вода оказались сильнее расчетов строителей.

Самым старым сооружением здесь считается Сечин-Бахо. Общие размеры комплекса Сечин-Бахо составляют примерно 200×140 м.

Как отмечает немецкий археолог Рената Пацшке, «люди, построившие это святилище, несомненно, блестяще разбирались в архитектуре». Храмовый комплекс возведен в основном из крупных камней, доставленных с окрестных гор и затем обтесанных.

Неизвестно, что это был за народ, построивший этот комплекс, почему он покинул эти места и куда ушел. Возможно, ответ смогут подсказать стены другого комплекса — Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо.

В этом месте сохранились 7 построек, причем степень их сохранности не может не радовать археологов.

Комплекс Серро-Сечин

 

Храм Серро-Сечин не был разрушен воинственными племенами, его не разграбили конкистадоры, не разобрали на строительные материалы крестьяне из окрестных нищих деревень.

Около 1300 года до н. э. храм был засыпан лавиной и оставался погребенным, пока сюда не пришли перуанские и немецкие исследователи.

Самым ранним сооружением здесь считается плаза диаметром 14 м, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм.

Здание покоится на ступенчатой платформе, сооруженной в период между 2400 и 2200 годами до н. э. Центральная часть храма украшена изображениями существ, напоминающих хищных кошек.

Позднее святилище расширили, и по обеим сторонам от входного портала появились цветные рельефы, изображающие 5-метровых рыб, которые раскрывают страшную пасть. Похоже, они силятся проглотить отрубленные головы людей, виднеющиеся над ними.

 

 

А еще позднее — примерно около 1900 года до н. э. — строение дополнительно окружили стеной из 400 каменных плит высотой до 4 м с выгравированными на них изображениями.

Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина.

Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови…

 

 

А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам.

Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей.

Со временем и этот храм утратил былое значение и был аккуратно загорожен вплоть до уровня, на котором кончались плиты с рельефами. «Сзади в храм еще можно было войти — так что он был закрыт лишь наполовину», — комментирует Петер Фукс.